Вычислительная архитектура – архитектура будущего

15-9-2019

С 9 по 11 октября в Киеве пройдет международная архитектурная конференция Architecture of the Future. 33 лекции услышат 2000 архитекторов, дизайнеров, проектировщиков, девелоперов, которые приедут из Японии, Новой Зеландии, Австралии, Америки, Великобритании, стран Европы и из разных уголков Украины.

 Куратором конференции стал архитектор Дмитрий Аранчий, выпускник КНУБА, КПИ, который учился в Лондоне в Архитектурной Ассоциации по программе Design Research Laboratory у Теодора Спайропулоса и Патрика Шумахера, действующего руководителя Zaha Hadid Architects.

 Свежие архитектурные проекты мастерской Dmytro Aranchii Architects включают офис продаж ЖК Поэтика «Стала континуальність», холл офиса компании Евросувенир «Міжспівіснування» на улице Праховых и проект переосмысления ЦСМ М17. В процессе реализации находится проект адаптивного павильона Rhodonea Pavilion в городе Черкассы, пространство Signature Garden на улице Мечникова в Киеве. Кроме них, Дмитрий и его мастерская заняты внедрением в жизнь проекта, который был дипломной работой в AA DRL. Он касается архитектурной системы поведенческой сборки noMad – модульные работы с искусственным интеллектом, которые улучшают инфраструктуру города, в соответствии с пожеланиями его горожан.

Слово «куратор» произошло от латинского «cura», которое означало заботиться, опекать. И хотя после заимствования из латыни его употребляли для обозначения статуса человека, который был связан с опекой над событиями в сфере изобразительного искусства, постепенно кураторы появились и в архитектуре. Во-первых, потому что архитектура является глобальным маркером искусства. Во-вторых, позитивный опыт работы куратора с художниками, галеристами, коллекционерами не мог не привлечь профессиональную архитектурную публику. Слово куратору Architecture of the Future Дмитрию Аранчию.

Если я вам скажу, что от таких архитекторов, как вы, зависит будущее локальной архитектуры, что вы почувствуете?

Ответственность.

Как вы думаете, что я имела в виду, говоря «такие архитекторы, как вы»?

Сложно понять, что думает другой человек. Однако мне кажется, что вы имели в виду архитекторов, которые в действительных украинских условиях стараются внедрить инновационный подход. Нам интересно заниматься тем, что находится на самом острие современной архитектуры.

Перед чем или перед кем вы чувствуете ответственность?

Ответственность или есть, или ее нет. Если ответственность присутствует, значит, она есть и перед страной, перед будущим, и, конечно, больше всего перед украинской архитектурой. Ее необходимо менять. И все перемены начинать с себя.

Назовите, пожалуйста, примеры того, что вы называете украинской архитектурой.

Интересной является вернакулярная, народная, архитектура. Советский модернизм – здания троллейбусного депо, крематория, гостиницы «Салют», «тарелка». В какой-то момент меня вдохновлял Каракис и конструктивизм.

Современная украинская архитектура находится только на стадии формирования. На меня в большей степени повлияли представители зарубежной архитектурной школы: Бакминстер Фуллер, Фрай Отто, в некоторой степени представители вычислительной архитектуры, так или иначе связанные с вычислительным проектированием, к примеру – UN Studio, Asymptote, Herzog & de Meuron, Greg Lynn, Zaha Hadid, Coop Himmelb(l)au.

Почему вы выбрали для учебы КНУБА и КПИ?

КПИ стал для меня протоптанной дорогой, по которой я пошел прямо с физмата, как и большинство моих одноклассников. Там было достаточно интересно, но создавалась впечатление, что где-то может быть еще интересней. Мне захотелось заниматься творчеством, и на втором курсе я пошел на подготовительные курсы в архитектурный. На третьем курсе КПИ я учился параллельно с КНУБА. Я сконцентрировал свое внимание на архитектурном, но КПИ закончил. Будучи студентом 2-3 курса КНУБА и, изучив все основные вехи развития классической архитектуры, я понял, что надо искать что-то в настоящем времени, мне было не понятно, куда в данный момент направляется вектор развития архитектуры. По-моему, это было непонятно не только мне. Я собирал информацию о современной архитектуре и пришел к выводу, что ее авангардом является именно вычислительная, алгоритмическая, цифровая архитектура.

А самое мощное место, где первыми в академическом (а может, и не только) мире начали скрещивать архитектуру с программированием, робототехникой, естественными и другими науками, был Лондон. А именно самым передовым вузом, в котором создавали и изучали вычислительную архитектуру, была Архитектурная Ассоциация в Лондоне, которую я считал и считаю до сих пор одним из самых влиятельных архитектурных заведений в мире. Там я осознанно выбрал программу Design Research Lab, где изучают робототехнику и программирование. Были и другие места, где занимались изучением вычислительной архитектуры, например, Южно-Калифорнийский в Лос-Анджелесе, однако мне казалось, что в Лондоне это направление было более развито и там было больше ярких представителей мировой архитектуры. Кто-то из них там учился, а кто-то преподавал, например, Rem Koolhaas, Richard Rogers, Zaha Hadid, Ben van Berkel, Peter Cook, Nicholas Grimshaw, Amanda Levete, Ron Arad, Neri Oxman.

На мой взгляд, именно в Лондоне наибольшая концентрация архитектурных мастерских haute couture, пожалуй, даже выше, чем в Нью-Йорке, что свидетельствует о теснейшей связи смелого академического мира (АА в частности и в особенности) с практическими проявлениями профессии.

Что вам дала учеба в Лондоне?

Если задаться вопросом, были бы у меня такие же успехи после Лондона, если бы он не случился, то, думаю, что было бы не хуже, может быть, даже  и лучше. Я не преувеличиваю, потому что и до Лондона мы занимались изучением этого направления, тем, что практически никто в Украине глубоко не изучал, и уж тем более не применял в архитектурной практике. Мне был интересен опыт работы в команде, среди людей, которые являются признанными мировыми лидерами в вычислительной архитектуре. Это примерно как поехать изучать живопись в эпоху Возрождения к Микеланджело во Флоренцию. Возможно, я прибрел больше уверенности. Учеба в АА дала больше веры, что все возможно и возможно где угодно. Я бы жалел, если бы не поехал — Лондон стал галочкой, которую надо было поставить.

Важно ли, чтобы преподавателями были практикующие архитекторы?

Патрик Шумахер является создателем направления DRL, директором которого был Теодор Спайропулос. Я учился в студии Теодора, он был моим непосредственным руководителем, а Патрик — одним из преподавателей. Большинство преподавателей были архитекторы из Zaha Hadid Architects, другие — из Foster + Partners, Arup и т.д. Очень важно, чтобы архитекторы, которые преподают, имели уже за спиной определенные достижения. Достижения не только в виде миллионов спроектированных квадратных метров. Достижения не в виде миллионов заработанных гонораров. Для меня достижениями является, к примеру, создание знаковых и инновационных проектов. У Патрика такими достижениями являются и его проекты в Zaha Hadid Architects, и теоретические исследования по внедрению параметрической и цифровой архитектуры. Теодор Спайропулос не может похвалиться, пожалуй, ни одним реализованным объектом, в классическом архитектурном понимании, однако он является автором работ, которые можно причислить и к архитектуре, и к искусству. Они являются и отражением современности, и идут впереди нашего времени. У него есть инсталляции, часто роботехнические, которые отражают архитектуру будущего.

Зачем четыре года назад вы пошли преподавать в КНУБА?

Мне казалось, что у нас вычислительной архитектуре тоже можно учить, также как в эффективных учебных заведениях за границей, чтобы наши студенты смогли создавать интересные, инновационные проекты. Перед началом моей работы преподавателем я не строил никаких иллюзий. Я рад тому, что результаты, которых мы достигли там, лучше, чем можно было ожидать. На пятом курсе, на котором я преподаю, в государственных вузах в основном студенты думают о работе и заработке. В условиях отсутствия студийного проектирования (в противовес комбинации лекций с самостоятельными «домашними» заданиями), создавать с ними технические движущиеся, трансформирующиеся и автономные модели, вычислительные симуляции, создавать программирование с теми, кто до этого с большинством навыков программированием ни разу не сталкивался – это большое достижение. Все, что мы смогли сделать в данных условиях, было сделано. Большего можно достичь только в частном учебном заведении.

Как изменилась архитектура за последнее время? И каких изменений стоит ждать дальше?

В современной архитектуре метод пришел на смену стилю. Творческим и утилитарным авангардом стало использование основ вычислительного проектирования, в котором компьютер, вычислительная машина, превратился в нечто большее, чем просто карандаш в руке современного зодчего. Вместо этого он стал в большей степени сотворцом или как минимум помощником, без которого мы не увидели бы самых оптимальных и глубоких решений в проектировании, реализации, строительстве. Алгоритмы помогают нам проектировать, создать, реализовать такие формы, которые мы не смогли бы сделать сами или делали бы долго. Поэтому и появился термин параметрическая архитектура – приняв во внимание большое количество параметров, мы получаем определенную форму. Aurum potabile архитектуры 21 века является искусственный интеллект, который в чем-то дополнит, а в чем-то заменит архитектора для блага всего человечества. Архитектура, в свою очередь, станет машиной для жизни, но не в корбюзианском прочтении, а в постфуллеровском – она будет мобильной, трансформирующейся и адаптирующейся к потребностям людей. Здания и пространства начнут думать, решать и предлагать оптимальный объем или пустоту, принимая во внимание актуальные критерии. Нас ожидает самый увлекательный архитектурный период в истории человечества, и он уже стучит в наши двери.

Может так оказаться, что вычислительная архитектура станет своеобразным троянским конем — призванная облегчить работу архитектора, она лишит его проекты индивидуальности, неожиданности?

Можно рассмотреть эту ситуацию под другим углом – 90% архитектурных объектов, которые уже построены, были спроектированы без помощи вычислительной архитектуры, и это бесконечный модернизм, который наводнил наши города. Отсутствие алгоритма не означает присутствие творчества. Вычислительная архитектура наоборот позволяет создавать более неожиданные объекты. И совсем не потому, что была поставлена такая задача, хотя и эту задачу можно поставить, а потому что с ее помощью можно спроектировать сложные по форме, но оптимальные по функции и  реализации объекты. Объекты по всему миру, которыми все восхищаются и которые находятся в центре внимания, а также меняют общепринятые подходы в проектировании, были созданы с помощью вычислительных методов. Естественно, не без участия творческого процесса человека.

Почему вы согласились стать куратором конференции Architecture of the Future?

Волков бояться – в лес не ходить. Любая деятельность, отличающаяся от того, что ты делал до этого, требует определенного напряжения. Мне кажется, что мой опыт близок конференции, и я буду на ней на своем месте. Свою роль я вижу в том, чтобы разработать идею, которой будет пронизана вся глобальная дискуссия, в том, чтобы иностранные архитекторы видели в Украине партнера, с которым можно вести диалог, а украинские — думали исключительно критически и заглядывали поглубже в важные мировые процессы профессии. Мне кажется, что конференция Architecture of the Future на голову выше тех среднестатистических процессов, которые происходят в Украине, а я постараюсь эту высоту приподнять еще на пару сантиметров.

Ирина Белан