Архитектура смыслов

2-10-2019

С 9 по 11 октября в Киеве пройдет одно из самых громких архитектурных событий Украины и Восточной Европы – архитектурная конференция Architecture of the Future. Архитектурным партнером конференции выступает компания Project 7, известная своими не менее громкими проектами – Театр на Подоле, в качестве управляющей компании, проект который компания вела от начала до введения в эксплуатацию; проектирование входной группы, детской площадки и новых экспозиций Черкасского зоопарка площадью более 10000 кв. м; генеральный проектировщик реконструкции части территории фабрики Roshen.

При выезде из Киева на Васильковский тракт в середине 19 века появилось село, которое благодаря соседству с речкой Лебедь стали называть Нижняя Лебедь-Демеевка. Вторая часть названия произошла, скорее всего, от имени одного из жителей. Железнодорожные пути способствовали развитию промышленности и в 1869 году здесь построили Киевский сахаро-рафинадный завод. Через 17 лет купец Валентин Ефимов организовал в Демеевке производство конфет. Его управленческие способности уступали организаторским, и акционеры были вынуждены отстранить Ефимова от руководства, поручив предприятие швейцарскому предпринимателю Альберту Вюрглеру. Через несколько лет его эффективной работы о продукции фабрики знали уже в Бельгии и Великобритании. После революции и последующей за ней национализации изменился как топоним местности – она получила название Сталинка, так и название завода – он уже не носил имя Валентина Ефимова, получив право на имя Карла Маркса.

Вторая Мировая Война и изменение городской инфраструктуры внесли изменения в историческую застройку Демеевки, одним из немногих уцелевших зданий которой является комплекс кондитерской фабрики Roshen, с уцелевшими зданиями Киевского сахаро-рафинадного завода авторства архитектора польского происхождения, титулярного советника Яна-Фридерика Вишневского, который выбрал для главных корпусов мотивы крепостной архитектуры. За второй этап застройки отвечал Михаил Иконников, который в течение 41 года служил архитектором Киевской губернии. Сейчас территория завода и здания его фабрики находятся в процессе реновации. Постепенно осуществляется переход фабрики от статуса производственного объекта к общественному кластеру, благодаря которому Демеевская площадь перестанет быть такой в формальном смысле и станет ней в реальности.

Киев, как и каждый город с многовековой историей, столкнулся с проблемой аккумуляции основных административных, культурных, политических, социальных объектов в центре. Решение этой проблемы лежит в децентрализации городской структуры. Создание объектов культурного и социального значения на территории фабрики Roshen и организация пространства Демеевской площади станет одним из шагов по разгрузке центральной части города.  В одном из корпусов уже открыт музей, завершены работы по изменению фасадов некоторых из зданий, идут работы по созданию открытого пространства, катка, который в летнее время станет многофункциональным амфитеатром.

Генеральным проектировщиком, который также осуществляет авторский надзор за проектом, согласование проекта, менеджмент проектировщиков, стала компания Project 7, директором которой является архитектор Сергей Русанов, выпускник Харьковского Национального Университета Строительства и Архитектуры.

В чем состоит характерная для Харькова атмосфера?

Харьков – это город молодых. Сейчас, когда я переехал в Киев, и периодически возвращаюсь в Харьков, где вырос и учился, возрастная градация особенно четко видна. В нем очень много студентов. А значит есть особенный дух. Я ощутил его еще на первом курсе архитектурного, который переориентировал меня.  Выбор Университета Архитектуры стал интуитивным. За год до поступления я пошел на подготовительные курсы и с нуля научился рисовать. На первом курсе мы гуляли по городу и нам рассказывали о его архитектуре. Между нами, студентами, и преподавателями шел постоянный диалог. Харьков, в архитектурном плане, не так пострадал, как Киев, которому финансовая концентрация не пошла на пользу. Но мне не нравятся те процессы, которые происходят в Харькове сейчас.

Как проходило ваше становление как архитектора?

Ключевыми моментами для меня стал университет. В университете существует (или существовала, не знаю как сейчас), так называемая «верхняя» кафедра Александра Буряка, которая, по сути, меняет твое сознание. Там ощущается дух свободы. В университете ценили умение каждого – там вычленяли особенности, характерные для каждого студента. И каждый, благодаря этому, раскрывался. На последнем курсе меня отчислили из университета. Мы участвовали в конкурсе «Дом звезды», который проводил журнал «Салон», стали лауреатами конкурса, однако «забили» на сессию и нас отчислили. А через три месяца нас пригласили на ректорат и как лучших студентов, которые фактически ними уже не были, нас поздравили с победой и вручили грамоты. Нас потом восстановили, и мы доучились. Второе высшее образование, можно сказать, я получил, когда четыре года работал у Олега Дроздова. Я работал уже со второго курса университета. Тогда в стране происходил подъем в строительстве. Мы наблюдали за тем, как проектируют Дроздов, Дольник, Зотов. Я занимался технической работой, пока меня в коридоре не поймала преподаватель Ирина Кудряшова и сказала: «Хочешь работать – работай, но с лучшими!» Благодаря ее помощи я в течение четырех лет работал с Олегом Степуниным. Мы спроектировали сеть кинотеатров в Харькове. Я был в его компании заместителем, занимался административными вопросами, согласованием. И в какой-то момент я захотел вернуться к архитектуре. Мой товарищ сказал, что Олег Дроздов набирает людей. Я побежал к нему на собеседование. На интервью я себя продавал как суперчеловека, который делает рабочие чертежи и может быть на стройке, а он меня посадил на концепции. Три месяца я вообще не понимал, что он от меня хочет. А потом втянулся и все четыре следующих года мы с ним занимались разработкой концепций, делали эскизы – это был очень творческий период. Мы жили на работе. Атмосфера была очень вдохновляющая. Дроздов очень много размышляет. Он хороший методист. До работы в его бюро я не знал, как можно спроектировать грандиозный объект. Он показывал, как это делать шаг за шагом, используя логику, методику, творчество. Я понимал, что как профессионал, и как архитектор он тебя вытягивает на следующий уровень и ты уже не боишься ничего проектировать. Ты осознаешь, что к любому объекту можно найти подход и Олег много экспериментировал с подходами. Поэтому я уверен в успехе Харьковской Школы Архитектуры, образовательном проекте Олега.

Как вы оказались в Киеве?

Мой товарищ, с которым мы вместе работали у Олега, и который раньше переехал в Киев, предложил мне работу. Это был 2011 год, мне нужны были деньги – родилась дочь. На аутсорсе я поработал с Филом Хадсоном, который делал проект для Roshen. Пару лет я провел в службе заказчика компании, сначала не понимая, что я, архитектор, буду делать не в архитектурной компании. Оказалось, что взгляды у руководителей Roshen очень широкие – к работе над проектами привлекались многие известные архитектурные бюро и для людей, которые работали на довольно непростом производстве, создавались условия европейского уровня комфорта. Чтобы работающие там люди чувствовали себя в европейской среде, разрабатывали современные интерьеры. Одной из первых реформаций стала столовая, которую спроектировал Виктор Зотов.

Каким образом вы сотрудничали с Олегом Дроздовым при работе над проектом Театра на Подоле?

Я Олега на этот проект и пригласил. После того как закончилось сотрудничество с Roshen, была работа в Maass. Затем я организовал компанию Project 7. Мне позвонил Вячеслав Москалевский и предложил участие в интересном проекте, которым стал театр на Андреевском спуске. До этого я даже не замечал здание театра, который стоял на этом месте уже лет двадцать. Мне предложили выступить в роли управляющей компании: выбрать архитектора, генерального проектировщика, генерального подрядчика, получить все необходимые согласования, реализовать проект и ввести его в эксплуатацию. Вячеслав Александрович очень хорошо понимает современную архитектуру, ему нравиться сотрудничать с новыми архитекторами, поэтому я предложил ему в качестве архитектора Олега Дроздова, но он был не единственными, мы предлагали еще несколько бюро. Ему пришлось поработать с непростым объектом – необходимо было внести минимальные конструктивные изменения, отнестись очень тактично к зданию, не менять высоту здания, однако, возможно, из-за того, что здание строили долго и менялись проектные группы, некоторых изменений было не избежать – нужно было спроектировать фойе, которого просто не было, людям негде было находится, а посередине здания был фонтан. Олег старался подчеркнуть двухэтажную застройку Андреевского и нивелировать эффект от верхних этажей театра. Большая заслуга Олега состоит в том, что он смог создать пространство для людей, организовать гармонию и пропорцию площадей, обеспечить функциональность. Архитекторов, которые справились бы с такой задачей, мало. Проект получился интересным и каждый из участников достиг своей цели – корпорация сделала социально значимый объект, КГГА привлекла мецената в проект и получила новый современный театр, мы стали участником амбициозного проекта, приняв вызов более высокого уровня.

Ожидали ли вы такую негативную реакцию на этот проект?

Нет. Однако, я считаю, что дискуссия, которая возникла благодаря ему и всколыхнула всю общественность, это круто. На кейсе этого театра всплыли все огрехи и несовершенства в законодательстве. И стало абсолютно прозрачно, что делать дальше. Сейчас в Верховную Раду пошли многие из участников этого события. Поэтому нам стоит ожидать, что сейчас начнутся изменения к лучшему. Мы также поняли, что нужно заранее подготавливать общественность, объяснять особенности проекта и действовать тактично. Большой опыт мы получили, когда начали за полгода до строительства приводить документы в порядок – до нас за 20 лет на этот объект было заведено 14 уголовных дел, не на все проведенные работы были соответствующие документы. И когда здание было построено, начали вспоминать все, что происходило с ним за всю его 20-летнюю историю. Презентация на Городском Совете тоже не внесла особой ясности, больше из-за личного не конструктивного самоутверждения участников – хотя к некоторым замечаниям, как к объективным, Дроздов прислушался и слегка задвинул верхнюю часть здания вглубь, увеличил площадь использования кирпича.

Я вас поздравляю — 14 сентября открылась часть комплекса Черкасского зоопарка. На какие мировые аналоги вы ориентировались в этом проекте?     

До этого у нас уже был опыт работы над экспозицией зоопарка в Ровно. Во время проекта Театра на Подоле Roshen предложил найти зоопарк, которым руководит директор, нацеленный на его развитие. Мы выбрали Черкасский зоопарк, руководитель которого, Евгений Ван, при бюджете 5 миллионов гривен в год, при входном билете в 20 гривен, умудрялся покупать новых животных, кормить их, строить новые объекты своими силами и делал это очень неплохо. Над проектом мы работали полтора года. Мы посмотрели, какие новые комплексы были открыты в Европе и поехали в Вену, где была открыта новая экспозиция для белых медведей. Что меня и мою команду заинтересовало, так это то, что количество видов представленных животных имеет значение, но не такое уж и большое, важнее, как животные представлены. Одного и того же медведя можно интересно показать с разных ракурсов. Вся экспозиция в венском зоопарке построена так, что, проходя мимо, ты видишь его в разных жизненных сценариях. Такая сложносочиненная экспозиция позволяет увеличивать время, проведенное в зоопарке. В Черкасском зоопарке посетители проводили максимум час. Нам нужно было создать экспозицию, которая бы показывала волков и медведей с разных ракурсов, чтобы увеличить время, проведенное в зоопарке, до полутора часов. К этой задаче добавились еще волнения директора, которого беспокоила проблема создания приватности и комфорта животных. Зоопарк должен быть гуманным для животных и контактным, развивающим для посетителей. Всего мы посетили 4 зоопарка – в Вене, Зальцбурге, Амстердаме, и самый новый зоопарк, в Нидерландах – Эммен, который, на мой взгляд, больше похож на Диснейленд. Вся территория делится на природные зоны, в которых отражена характерная природа, ландшафт. Экспозиции построены так, чтобы человек был как можно ближе к животным и не мешал им. Мне особенно понравился тропический павильон. Этот зоопарк находится на севере страны, в городе с населением в 30 тысяч человек и туда специально приезжают, чтобы посетить зоопарк. Сейчас мы проведем студенческий конкурс, совместно с ХША, победитель которого получит право на реализацию следующей экспозиции Черкасского зоопарка.

Почему вы назвали свою компанию Project 7?

Это мое седьмое место работы, а Киев – седьмой город, где я живу.

Над каким проектом вы работаете сейчас?

Сейчас мы являемся генеральным проектировщиком в проекте реновации территории завода Roshen, в который вовлечены много архитектурных бюро. Мы отвечаем за соблюдением всех норм и ведем авторский надзор. Для нас важно сохранить это интересное с точки зрения истории место. Подобные объекты являются нашими корнями, подосновой нашей жизни. Они формируют нашу аутентичность, дают объяснения, почему мы являемся именно такими, какие мы есть.

Почему вы выбрали слоганом компании «by forming space, we are forming society»?

Мы пришли к нему благодаря опыту. После реализации одного из проектов Roshen, Винницкой набережной, это не наш проект, но — сами жители города начали окультуривать прилегающую территорию. Нечто подобное произошло и в Черкасском зоопарке – директор жаловался, что животным кидают еду, что для них вредно и даже опасно. Своим проектом мы увеличили вдвое посещаемость, цель, которую мы перед собой поставили – увеличить время посещения до полутора часов, достигнута, а случаев вандализма стало гораздо меньше.

Ирина Белан